В величественном кондаке праздника Рождества Христова великий гимнограф нашей Церкви прп.Роман Сладкопевец (VI век) пишет:
«Ради нас родился младенец, предвечный Бог».
Подобные выражения, передающие парадокс Воплощения, встречаются во многих других гимнографических и святоотеческих текстах праздника Рождества, подчеркивая тайну вечного Бога, который, существуя вне времени, входит во время и становится младенцем!
Великий богослов и поэт, святитель Григорий Богослов (второй после евангелиста Иоанна, кого Церковь назвала Богословом), говорит в одной из своих вдохновенных проповедей на Рождество Христово: «Бестелесный принимает человеческую плоть. Слово Божие облекается в материальное тело. Невидимый становится видимым. Тот, Кого нельзя коснуться, становится осязаемым. Существующий вне времени снисходит до начала. Сын Божий становится Сыном Человеческим ради нашего спасения — „Иисус Христос вчера и сегодня и во веки тот же“ (Евр. 13:8)».
Ум действительно трепещет перед непостижимой тайной воплощения Сына и Слова Божия. Человеческие слова умолкают. Перед этим великим и неизреченным Таинством человек пытается покрыть свой трепет молчанием. Поэтому другой великий богослов и гимнограф VII века, святой Иоанн Дамаскин, пишет в девятой песне Рождественской катавасии (ямбического канона): «Легче нам, из страха сказать недостойное, избрать молчание как более безопасный путь».
Поразмыслим, братья и сестры, над глубочайшим смирением Бога: Святой Святых становится плачущим младенцем, который голодает, который нуждается в помощи и материнских объятиях. Святой Бог завернут в пелены — не потому, что утратил Своё Божество, но потому, что пожелал вложить в нашу греховность Свою святость и сделать её нашим наследием.
Зачем Бог «приклонил небеса и сошел» (Пс. 17:10)? Только лишь для того, чтобы сделать нас «лучше»? Нет! Христос пришёл на землю, чтобы сделать нас «гражданами небес», то есть святыми, ибо Он Сам свят (Лев. 20:7, 26; 1 Пет. 1:16), — не через внешние правила и нравственные заповеди, но через само Его присутствие в нас. И Его святость — это не далёкий идеал или моральное совершенство, недостижимое для нас. Святость — это Его присутствие в нас. Это сердце, горящее Богом. Это состояние, когда ничто другое не может вместиться в нас, кроме Него.
В ночь Рождества ангелы не пели: «Слава в вышних Богу, и на земле радость». Они воспели чудесный небесный гимн: «Слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение» (Лк. 2:14). Мир и благоволение — это значит, что Бог благоволил пребывать в человеке.
Ангел Господень успокоил Иосифа, когда тот, узнав о беременности Девы Марии, решил тайно прекратить их обручение: «Дева во чреве примет и родит Сына, и нарекут имя Ему Еммануил, что значит: с нами Бог» (Мф. 1:23; ср. Ис. 7:14). Вот что есть святость: Бог в человеке и человек в Боге!
В момент нашего крещения Церковь, цитируя слова апостола Павла: «Все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись» (Гал. 3:27), — уверяет нас, что мы рождены заново во Христе, и призывает облечься в святость, как во вторую кожу. Иными словами, пусть Божество Христово станет нашим дыханием, нашей мыслью, нашим желанием, самим нашим существом.
Воплощение — это не просто историческое событие, произошедшее 2025 лет назад. Это тайна, которая продолжается. Каждый раз, когда мы даем Христу родиться в нас, Вифлеем повторяется. Ясли нашего сердца, хотя и наполненные «соломой» грехов, становятся теми самыми яслями, в которых Христос желает родиться — именно в нашем беспорядке, в нашей бедности, в нашей неспособности вместить Его.
Мы все должны идти путём святости — не завтра, а сегодня, сейчас. Святость рождается среди усталости, среди несовершенств, среди наших ежедневных падений, в семье, в греховном обществе, в котором мы живём. Ибо святость — не для совершенных. Она для тех, кто непрестанно жаждет Бога.
«Святость, — пишет святитель Василий Великий, — это не одна из добродетелей; это сумма всех добродетелей; это само присутствие Бога в нас». Рождество Христово напоминает нам, что эта святость — не наше собственное достижение, а дар Божий. Дар, данный нам в пеленах, сокрытый в смирении беспомощного новорожденного младенца.
Мои возлюбленные братья и сестры, пусть каждый из нас спросит себя: готовы ли ясли моего сердца в этом году принять великий Дар святости, принесённый новорожденным Младенцем? Готов ли я решительно освободиться от всего лишнего материального, чтобы сердце моё стало настолько бедным и настолько чистым, что Святой Бог наконец нашёл бы место, чтобы обитать в нём?
Будем молиться, чтобы в этом году Рождество наполнило нас видением святости, которое пленяет и потрясает нас до глубины души. И пока мир вокруг нас спешит в жадной суете за подарками, огнями, пиршествами и другими мимолётными материальными удовольствиями, будем оставаться в молчании перед яслями, слушая, как сердце Богомладенца бьётся в наших сердцах. И там, в абсолютной тишине Вифлеема, да обретём опыт святости — не потому, что сами чего-то достигли, но потому что «Он прежде возлюбил нас» (1 Ин. 4:19).
Ибо Рождество — это праздник Святости, неодолимо врывающейся в наш осквернённый мир. Христос рождается — прославим же Его нашей святой жизнью. Следуя Его заповеди, будем стремиться к святости, «ибо воля Божия есть освящение ваше» (1 Фес. 4:3).
От имени всего нашего духовенства и соработников во Христе желаю вам здравия и духовной радости в праздновании великого торжества Рождества Христова.
С почтением и любовью о воплотившемся Господе,
Амвросий, митрополит Корейский и экзарх Японии